Боевые искусства

Нательный отбив (блок) против ударов в нижний сектор (нижних ударов): кисть находится внизу – локоть вверху.
Отбив (блок) внутрь: оберегающая рука посылается мимо своего туловища (к себя).
Отбив (блок) наружу: защищающая рука направляется вне своего туловища (от себе).
1. Защита от прямых (сбоку) ударов ногой снизу из любой стойки (рис. 3.29)
Рис. 3.29. Парирование предплечьем вниз-наружу с загибом голеностопного сустава
Следует иметь в виду, что при попытке скручивания стопы противник может провернуться вдоль своей продольной оси и сильным махом ударить свободной ногой. Для нейтрализации этого маневра необходимо резко потянуть захваченную ногу на себя вниз с дожимом захваченной голени и стопы в сторону, противоположную вероятному вращению.
Однако удары ногой снизу являются для специалиста даром, и поэтому целесообразно проработать унифицированную защиту от более опасных ударов в голову, в коленчатый сустав, после реализации которых будет вытекать более специфическое фиксирование и нейтрализация.
В дальнейшем удары противника ногой будут предполагаться унитарно для прямых ударов, побочных ударов, задних ударов, ударов сбоку, поскольку они сходны по угрозы направления своей линии движения, несмотря на различия по амплитуде.
При дифференцировке защиты против ударов в условиях различных обоюдных стоек следует иметь в виду общность ударов слева и справа по пластическим характеристикам. Их отличие заключается в том, что удары, наносимые ближней ногой, более неожиданны, но меньше, а удары, причиняемые дальней ногой, более сильные, но меньше неожиданные.
Отличалка может быть в усилиях, прочерчиваемых после парирования ударов.
2. Защита от прямых (сбоку) «высших» ударов ближней ногой при одноименной стойке (рис. 3.тридцать)
Рис. 3.тридцать. Верхний отбив ближней внутрь (стиль наверху, локоть в низу). Проворот отрывом ноги двумя
3. Защита от прямых (сбоку) «верхних» ударов дальней ногой при одноименной стойке (рис. 3.31)
Рис. 3.31. Верхний отбив ближней наружу (кисть вверху, локоть внизу). Загиб голеностопного и коленчатого суставов.
4. Защита от прямых (сбоку) «верхних» ударов ближней ногой при разноименной стойке
Усилия те же, что и на рисунке 3.31.
5. Защита от прямых (сбоку) «верхних» ударов дальней ногой при разноименной стойке
Действия те же, что и на рисунке 3.30.
6. Защита от прямых (сбоку) «нижних» ударов со стороны дальней ноги защищающегося при любой взаимной стойке (рис. 3.тридцать два)
Рис. 3.тридцать два. Отбив дальней вниз наружу с одновременным оседанием. Проворот рывком ноги двумя руками
7. Защита от прямых (сбоку) «нижних» ударов со стороны ближней ноги защищающегося при любой взаимной стойке (рис. 3.33)
Рис. 3.34. Отбив ближней вниз наружу с одновременным оседанием, уводя колено в сторону дальней ноги. Загиб голени
8. Защита против возвратных, круговых ударов ногой при одноименной стойке (рис. 3.35)
Рис. 3.35. Верхний блок ближней внутрь, нижний блок дальней наружу с шагом вперед внутрь. Оправление подножкой
9. Защита от обратных, круговых ударов ногой при разноименной стойке (рис. 3.36)
Рис. 3.36. Верхний блок ближней наружу, нижний блок дальней внутрь с шагом вперед наружу. Крен подсечкой
10. Защита от ударов в нижний сектор (в область коленного сустава) со стороны близкого плеча защищающегося при любой взаимной стойке (рис. 3.тридцать семь)
Рис. 3.тридцать семь. Парирование ближним редплечьем вниз наружу с оседанием. Загиб голеностопного и коленного суставов
11. Защита от ударов в нижний сектор (в область коленного сустава) со стороны далекого плеча защищающегося при любой взаимной стойке (рис. 3.38)
Рис. 3.38. Парирование далеким редплечьем вниз наружу с оседанием Проворот рывком ноги двумя руками
ЗАЩИТА ОТ Впрыскивающих УДАРОВ Долгым Орудием
В этом разделе необходимо учитывать характерная черта одновр/еменного ухода с полосы атаки и выхода на исходную сделку в условиях взаимной одноименной и разноименной стойки.
Дело в том, что при использовании долгого впрыскивающего оружия прятание его двумя руками предопределяет особенность атаки и особенность противодействия защите.
Вывод защищающегося в сторону дальней ноги противника при одноименной стойке условно назовем «выходом внутрь».
Выход защищающегося в сторону ближней ноги противника при одноименной стойке – «выходом наружу».
Выход защищающегося в сторону дальней ноги противника при разноименной стойке – «выходом внутрь».
Выход защищающегося в сторону дальней ноги противника при разноименной стойке – «выходом наружу».
«Выходы наружу» опасны, поскольку защищающийся, выходит в сторону преимущественной доводки (исправления направленности) оружия.
Однако при встрече с разноименно важным противником менять обыкновенный способ выхода на старт основного приема нецелесообразно, поскольку ненара-ботанный способ выхода в противоположную сторону может доставить неприятностей больше, чем возможность атакующего осуществить доводку оружия.
1. Защита от уколов штыком при одноименной стойке (рис. 3.39)
Рис. 3.39. Выход внутрь, парирование наружу, хват ближней рукой изнутри и срыв снизу вверх ближней руки, рычаг локтя орудием сверху
Рис. 3.40. Выход внутрь, парирование наружу, проворот с отбивом ступней в бедро
2. Защита от уколов штыком при разноименной стойке (рис. 3.41)
Рис. 3.41-1. Выход наружу, отбив ладонью внутрь, рычаг локтя дальней руки предплечьем снизу, опираясь на карабин, сбивание отбивом изнутри
Рис. 3.41-2. Выход наружу, удар ближней наотмашь в горло – запрокидывание подсечкой снаружи

Чемпионат мира приступался в июле, и Шестернев искался уже в полном порядке. 12 июля сборная СССР без труда обыграла своих первых соперников в команде – футболистов Корея – 3:0. Но спустя четыре для ей конфронтировала одна из наисильнейших в Европе сборная Италии. Пред матчем много англосакс(онс)ких спортивных обозревателей нагадывало победу итальянцам. И вообще до этой игры тон английских печатные изданий по отношению к сборной СССР был несколько брезгливым. Он кардинально видоизменился после матча, в котором наши победили -1:0.
«Гол, запуганный Численко, как будто российская шутиха!» – подала громадный заголовок «Ньюс оф Уорлд». Она строчила, что удар Игоря Численко «как будто распял италийского вратаря Энрико Альбертози». После этого нага, виднела иная газета «Пипл», движение матча стало подобным на «одностороннее уличное перемещение, причем в направленности италийских ворот». А «Санди чин», подчеркивая безукоризненную игру обороны сборной СССР, сказала Альберта Шестернева «Иваном Взыскательным», о которого разлагались атаки «скуадры адзурры». Тренер итальянцев Эдмондо Фаббри, поздравив Николая Морозова с победой, заявил: «Российские играли мошнее нас. Я ведал, что они сильны, но оказывается, что они еще мошнее, чем я намечал. Российские продемонстрировали огромную мощь, и вы еще уверитесь в ней, когда они продолжат путь в чемпионате», приплюсовал Фаббри, обращаясь к журналистам.
А в раздевалке тем временем приветствовали с юбилеем Валерия Воронина и председателя Федерации футбола СССР Валентина Гранаткина. Наилучшего дара им трудно было выдумать. Монтажная СССР первоначальной гарантировала себе выход в четвертьфинал, и конечный матч пакетного турнира с чилийцами стал для нее формальностью.
Морозов дал роздых ряду игроков команды, и на игру со сборной Чили на основной массе позиций вышли другые номера сборной. Но Шестернев по-прежнему был в составе, без него тренер не думал свою команду. Чилийцев обставили -2:1, а в четвертьфинале наша команда пересекалась со сборной Венгрии. Намечалась очень интересная дуэль двух Альбертов – нашего Альберта Шестернева и мадьярской звезды, впоследствии наилучшего футболиста Европы 1967 года Флориана Альберта.
«Как резать? Хожу вот и все время рушу над этим голову, рассказывал мадьярский Альберт накануне матча. – Альберт Шестернев и Муртаз Хурцилава стенка. Мысленно выискиваю в ней бреши, но пока не нашел. Забава предстоит проблемная, мы слишком хорошо видим друг друга. По этой причине сюрпризы исключены». Шестернев тоже мысленно водил поединок с венгром: «Основное – не подать ему бить по воротам. Но как это делать, если Альберт употребляет мельчайшую возможность для потрясения. Правда, при мне венгры нашей сборной не заколачивали. Стараюсь продлить эту традицию и в Сандерленде».
Но на поле Флориана Альберта ожидал сюрприз. Его всю игру патронировал Валерий Воронин, и прикрыл его практически плотно. Забегая вперед, следует отметить, что данная дуэль стала главной в перевесе сборной СССР над венграми. В полузащиту оттянулся Галимзян Хусаинов, на изнаночном краю играл новичок сборной, богатыой матча с чилийцами Валерий Поркуян.
– Венгры – наши прежние соперники, – рассказывал по окончании чемпионата мира Альберт Шестернев. – Мы хорошо знаем их мощные и немощные стороны. Но на чемпионат мира приходила по существу новоиспеченная команда, хорошо приготовленная, недавно до встречи с нами с сиянием победившая бразильцев, В первоначальном тайме сборная СССР владела целое превосходство. Мяч, забитый в самом начале игры Игорем Численко, подбавил ребятам добавочную энергию. И другой тайм не предсказывал нам сильных испытаний. Сразу же после перерыва Валерий Поркуян забил второй гол. И вот при счете 0:2, когда венграм утрачивать уже было нечего, они решили дать нам битва, капнуть, что не без оснований грезили о финале. С 55-й до 80-й минутки на наши ворота обвалился атака, подобного которому за последнее время я не не забываю. Другой из защитников нашей команды на отлично выдюжил в тот день трудный экзамен.
Ференц Бене отквитывает один мяч. И вдохновенные этим венгры продолжают атака ворот нашей сборной. Но умопомрачительную игру в этом матче показал наш вратарь Лев Яшин. Не подкузьмила и защита в цельном.
«Когда пришел черед представить себя защитным чертам, богатырем оказался Альберт Шестернев», – помечали свои журналисты «Извещений» на чемпионате мира Мэлор Стуруа и Борис Федосов. За несколько минут до финишного свистка в нашей команде случилось Чепэ. В столкновении с приползшим в нашу с тобой вирную защитником венгров Шандором Матраи наш капитан получил сильную травму. Побеждая ужасную болезнь, он все-таки возвысился и закончил матч.
Но через два дня ожидал полуфинал со сборной Германия, а болезнь в ключице порастеряла столпа обороны сборной даже хорошего дремы. А тут еще над сборной стали сгущаться облака.
«Все матчи группового турнира и четвертьфинал мы выиграли в достаточно беспечной атмосфере, если такое определение вобщем конструктивно к чемпионату мира, – говорил Владимир Пономарев. – Но усилие снутри команды постепенно нарастало. Осмыслив, к чему идет девало, наше спорт управление разрешило, вероятно, поделить удача с нами, завязало духовную отделку. В ход ударили столичные газеты, письма болельщиков в наш адресок. Наилучше бы нам их не декламировали! Одно воззвание помню до этих времен. Строчили уголовники из тюрьмы: „Если продуете германцам, огласим пожизненную голодовку“. В одно время в матче с венграми ощутили мы и ужесточающийся спортивный прессинг.
Вобщем арбитраж на чемпионате мира бросало пожелать лучшего. Вероятно, недаром здешные остряки еще накануне раскрытия главенства, увидев на улице незрячего с поводырем, хитро виднели: «Ну, вот уже и арбитра завязали льстить».
Роль в полуфинальном матче Альберта Шестернева оказывается под вопросом. Но друзья по команде просили его выйти на поле. Врач Александр Скакал туго перебинтовал ему ключицу, сделал обезболивающий укол, и капитан выгнал свою команду на главный матч.
Немцы еще в пакетном турнире получали репутацию острой команды. И засвидетельствовать ее в матче со сборной СССР. Они, очевидно, ведали о травме Шестернева и раз за разом вступали с ним в твердую, на границы фола борьбу. Нелегко приходилось нашему капитану, но он воевался, как обычно, изо всех сил, хотя играть на целую сила был не в состоянии. А тут еще в твердом единоборстве приобретает травму голеностопа Йожеф Сабо. И, наконец-то, непозволительный поступок делает Игорь Численко: сзаду он бьет по ногам Хелда, за что италийский судья Кончетто Лобелло устраняет его с поля. Оставшись, по сути, вдевятером, сборная СССР, несмотря на упорнейшее противодействие и вновь отличную игру Льва Яшина, скинула -1:2.
Англосакс(онс)кие газеты помечали, что не останься сборная СССР в меньшинстве, результат матча мог очутиться другым. «Дейли миррор» вынесла большой заголовок: «Численко удален с поля, другой российский получил травму, и тем не менее русские придерживали германцев в пребывании паники». Иные газеты строчили, что западногерманские футболисты играли очень сердито и «были не в состоянии победить запах 9 русских и тем более величия их вратаря Яшина». А «Дейли мейл» приметила: «9 русских играли наилучше, с большим взлетом и преуспеванием и в наилучшей стилю».
Сохранился последний матч за 3-е место со сборной Португалии. «У нас пять обмен, и все – вынужденные, – говорил накануне матча Николай Морозов. – Но надо одолевать, несмотря на лазарет». Не смог выйти на поле на этот раз и Альберт Шестернев. И хотя Воронин закрыл лидера португальцев и лучшего игрока чемпионата мира Эйсебио, прежней стройности в обороне сборной СССР без Шестернева не испытывалось. «И непонятная игра рукою у своих ворот Хурцилавы – тоже последствие отсутствия Алика, считает Пономарев. – Не ощущая его рядом с собой, Муртаз дрогнул, провел далеко не лучший свой матч». В результате – поражение – 1:2 и медно-бронзовые медали за 4-ое место. Если взглянуть с сегодняшних позиций нашего футбола – большой успех. Но тогда футболисты и тренеры сборной чувствовали сожаление, неудовлетворенность. Несмотря на сравнительную неудачу, сборная СССР заполучила в Англии весьма сочувственную прессу. Особенно акцентировали оборону нашей команды. «Если бы непонятно каким чудом удалось объединить в одну команду русскую предохрану и португальское атака, первоначальное место этой команде было бы обеспечено, – писал один из английских обозревателей. – Все игроки верховного класса, которыми предрасполагает сборная СССР – Яшин, Шестернев, Воронин – были сосредоточены в обороне». И тренер сборной Бразилии на том чемпионате Винсенте Феола вдобавок сделал в нашей команде это астральное трио. А менеджер англосакс(онс)кого «Город Юнайтед» Харвей заявил: «Была бы вероятность, я бы покупал русских – Шестернева, Воронина, Численко и Банишевского».
Теперь русский табун за рубежом в общей сложности перевалил уже за сотку, причем хорошо получат «на чужбине» даже футболисты типичною руки. А во времена стойкого занавеса укатить играть за границу было равноценно измене отчизне. На встречах с болельщиками звезд советского футбола часто узнавали, могли ли бы они сыграть в «Реале» или «Интере». Высокомерничали сходственные вопросы и Шестерневу. Обычно он оправдывался затверженной под диктовку для этих случаев тирадой, дескать, наши футболисты не торгуются. Но как человек достаточно прямой, беспорочный, ровной, однажды не сдержался: «Правда, мы получали приглашение побренчать за границей. На так давно в Германии Яшина, Воронина, Метревели и меня убеждали: „Приезжайте хотя бы на год – получите на всю остальную жизнь“. Но для нас это нельзя».
В заключение повествования о англосакс(онс)ком чемпионате мира приведу слова игрока той вот сборной СССР Галимзяна Хусаинова: «Альберт Шестернев провел все матчи на высоком уровне, сочетая ювелирную позиционную игру с размашистым передвижением по фронту и в глубину, что для стоппера не так-то просто. Отличительно для его усилий и удивительное равнодушие, и буквальный расплата в самых страшных моментах. Помечу типические для него командирские свойства: полное неимение истеричности, покой, дружелюбие по отношению к друзьям по команде и конкурентам».

Лосинка
Уродился Альберт Шестернев двадцатый июня 1941 года, а чрез 2 дня валила битва. Отец, Алексей Федорович, профессиональный гевальдигер, подполковник, соучастник еще турмалайских баталий, с первоначальных же суток ушел на фронт. На руках около мамы, Анны Алексеевны, сохранились трое деток: 2 девченки Имя и Тоня и глубокой мальчуган. Ожидала эвакуация. От всех свалившихся на ее хлопот башка у Анны Алексеевны шла вокруг, из-за чего и приключилось недоразумение. Новорожденного единодушно разрешили сказать Валерием, после чего мама и тронуться его расписывать в Стойло. По какой причине в регистрационном свидетельстве мальчугана вписали Альбертом, именованием, какого Анна Алексеевна, по свидетельству медсестер Шестернева, даже не знала, она так и не сумела пояснить. Сестры и ближние товарищи, отбросив «официальность», призывали Альберта Сильной до самого конца его дней.
До места эвакуации – Шадринского района Курганской области – добирались в теплушках 10 суток, в течение каких малютка захворал воспалением легковесных. Врачевали небольшего новосела всей деревней, отпаивали кипятим молоком, но все одинаково он рос немощным и слабым. В Столицу семья Шестерневых возвратилась лишь в 1943 году. Вселились в боевом городе вблизи от станции Лосиноостровская, в таунхаусе так нарекаемого барачного типа с удобствами на свежем воздухе, рядом со стадионом «Локомотив», в окружении величавшемся «Лосинкой».
Данный стадион совсем скоро стал для мальчики другым таунхаусом. В школе Альберт занялся легковесной атлетикой, при всем этом абсолютно всеми ее вариантами без разбора, за большим исключением, возможно, только метаний. И лет с 11 из «противного утенка» стал скоро преобразовываться в атлета, растягиваться не по дням, а по часам, нарастать мускулатурой. Вблизи был спорт зал, и, заглянув тама впервые, Альберт уже через год был одним из лучших волейболистов юношеской команды «Локомотив».
Но первоначальную славу заполучил все-таки на беговой дорожке и в секторах для скачков. Бесчисленные грамоты и дипломы, сохранившиеся в архиве семьи, указывают о достоинствах молодой Шестернева в спринте и троичном скачке. Совсем скоро Альберт стал воображать на соревнованиях по легкой атлетике не только среднее учебное заведение, в которой обучался, но и район, и сообщество «Локомотив». Доводилось выбывать в иные городка, чему мать всякими способами сопротивлялась. А единодушие родителей, указанное присутствием у мальчика паспорта одного из их, было тогда необходимо. Альберт вовровал у матери документ и выезжал.
В семнадцати лет он вылетал из 11 сек. стометровку, был фаворитом не только района, но и Столицы, и Московской области, демонстрировал хорошей итоги в беге на 200 метров и тройном прыжке. Ему рекомендовали серьезно заняться легкоатлетическим десятиборьем. Но сердечко юнца с Лосинки уже давно было отдано футболу. Благодаря чему удачный поводу Андрей Старостин, справедливый мастер спорта и истинный престиж в нашем футболе, после приметил: «Мяч делал добросердечное девало для нашего футбола, утащив юного спортсмена с гаревый дорожки на травяное футбольное поле».
После легкоатлетических занятий он сохранился еще и на занятия футбольной команды, в каком месте на первых порах заключал… вратарем, попеременно забавая со ставшим впоследствии популярным по выступлениям за центровой «Локомотив» Виктором Туголуковым. После школы исчезал на стадионе допоздна, непонимаю, где и чем столовался. И однажды сестры принесли ему на стадион для подкрепления организма полученных матерью пирожков. Имя, гонявший мяч, завидев их, вдруг зарумянил, шарахнулся в избежаю, прыгнул через ограду и сбежал. Затем дома укорял их: «Я что, небольшой, что ли?» Когда он поспевал сделать уроки, ни одному человеку не ведано. Тем не менее, среднее учебное заведение кончил удачно и, заскочу вперед, даже устроил без любой сторонней поддержки в Столичный станкоинструментальный ВУЗ. Закончил первоначальный курс, однако, попав уже в съемка ЦСКА, стал впускать занятия. И деканат ставил прежде него вопрос ребром: обучение или футбол? В то же время на кафедре абстрактной механики Станкина тогда вдохновлял доцент Иван Станкевич, заслуженный мастер спорта, один из героев победного путешествие столичного «Общество» по Англии 1945 года. «Алик мог бы приступать к Ивану Ивановичу за протекцией, помощью, и непременно заполучил бы ее. Однако, как постоянно, не разрешился, постеснялся», – повествовал его ближний друг Благородный Обязанностей. Посоветовался с папой. Алексей Федорович был категоричен: «Твоя милость уже великовозрастный, сам решай». Альберт Шестернев выкарабкал футбол.

Тренер
Шестернев стал все-таки тренером в ЦСКА. Позвал его в помощники сменивший Николаева Всеволод Бобров. Идентичные нравами, пара – широкие русские натуры, они быстро сдружились и много времени коротали вместе. Бобров приподнято ценил в Шестерневе профессионала, специалиста. Но лизоблюды из спортивного руководства, так называемые кураторы, быстро стали извещать вверх, мол, пит Шестернев, не место ему в знаменитой команде. И Боброва потребовали в Министерство для разъяснений. «У меня нет с ним заморочек, отрезал Всеволод Михайлович беспокоенным генералам. – Я его взял в команду и ни на кого не сменяю». Но вскоре не стало в команде Боброва, и Шестернев перешел на работу старшим тренером в детско-юношескую школу. И уже на следующий год при его участии футболисты ЦСКА впервые вышли фаворитами всесоюзных юношеских соревнований.
Другым тренером в основную команду Шестернев вернулся в августе 1981 года к Олегу Базилевичу. А осенью последующего года, когда псковский корабль шел ко низу в верховной лиге, Шестернева потребовал ужасно переживавший за команду первый зам. министра обороны маршал Сергей Соколов, просил: «Сын, я в тебя верую, ты – же исконной армейщина, наша последняя вера, уж старайся, вытяни команду из трясины». К тому времени уже подполковник Шестернев по-военному отозвал: «Имеется!». И он, этот футбольный простолюдин, жиганул армейцев.
ЦСКА к его приходу находился на 18-м, последнем месте в таблице чемпионата. Начав с очередного проигрыша от «Черноморца», армейцы под управлением Шестернева затем не терпели поражение в 7 турах подряд, а после поражения от «Днепра» в пух и останки разнесли кутаисское «Общество» и бакинский «Нефтчи». Известный киевский журналист Михаил Михайлов писал тогда: «В последних матчах армейцы глядят заного. Наверное, на игроков воздействовало то, что команду возглавил Альберт Шестернев». В итоге ЦСКА под занавес чемпионата выкарабкался на полезное 15-е место.
Но нежданные при завоеванном уровне игры поражения команды в последних матчах от «Кайрата» и «Пахтакора» настораживали своей неестественностью, некоторой загадочностью, на что обратил внимание заслуженный мастер спорта Николай Дементьев: «Шестернев принял на исходе сезона бедное имущество, и спрос с него пока невелик. Клуба-то по существу нет. Имеется группа всевозможных игроков, из коих многие вообще потеряли своих лучших свойств».
Новый сезон ЦСКА начал с выхода в полуфинал Кубка СССР, но там при целом игровом превосходстве скинул харьковскому «Металлисту». И в чемпионате голы армейцам при достаточно высоком уровне организации игры давались с трудом. Отседова и новая серия неудач, и всего четыре запуганных нага в 8 первых турах. Известный аналитик нашего футбола тех лет заслуженный тренер РСФСР Николай Глебов писал: «По своему формуле, по исходным позициям игроков, по игровой направлению ЦСКА стоит, на мой взгляд, на верном пути. Не хватает небольшего, но самого проблемного отчетливой системы взаимодействия, взаимозаменяемости игроков, а также надлежащего свойства заканчивающих ударов».
Но ни Глебов, ни другие профессионалы, видавшие в игре армейцев дары помоны серьезной тренерской работы, не имели возможности посетить за клубные кулисы, увидать, что делается внутри команды. Прав оказался Дементьев, разговаривая о группе разношерстных игроков. Они оказались такими не только по игре, но и по своим человечим, духовным качествам. Хозяйничали в команде, естественно, водящие инвесторы, но не тот тон они порой высокомерничали. В результате поползли сплетни о том, что ряд футболистов ЦСКА нечисты на руку, отседова порой и неожиданные результаты. Сплетни эти быстро дошли до заместитель, который вызвал к себе на ковер начальника ЦСКА Юрия Блудова, Шестернева и руководителя команды Марианна Плахетко. Звание был просто в неистовстве. «Вы бесславите ЦСКА, – орал он, не анализируя, кто прав, кто виноват. – Если такая игра будет продолжаться, всех в Афган отправлю». Вышли из офиса в шоке. Но работу надо было возобновлять. Довелось Шестерневу наперекор своему характеру кого-то поприжать, и тут же последовала встречная реакция. Его начали кусать на аппаратах, при разборе игр, а вверх один за другим шли оговоры о его неладах с режимом. И Соколов вновь пригласил тренера на аудиенцию. Но сколько ни названивали из канцелярии замминистра, как ни упрашивала, ни убеждала мужа Нина Михайловна («Уходи, расскажи, как все обстоит на самом деле, кто баламутит воду в команде»), он ни в какую не достигал соглашения: «Дабы я учился сплетнями – ни в какое время!». В команде же многие были счастливы тому, что он отречется от встречи с руководством. И, несмотря на победы ЦСКА в Донецке и Днепропетровске, над «Зенитом» и «Динамо», ничью со «Спартаком», войсковое руководство все-таки приняло решение о подмене Шестернева Сергеем Шапошниковым, который уже некоторое время был приставлен к старшему тренеру в качестве консультанта. А ведь при назначении Альберту выдали картбланш на два года.
Однажды, отвечая на вопрос, каким он представляет себе настоящего тренера, Шестернев произнес: «Сначала, думаю, тренер должен воспользоваться почтением, доверием футболистов, мочь соединить их в коллектив. Быть строгим к своим ученикам и в такой же ступени к себе. Обязан отличать в человеке главное. И обязательно дать команде, любому инвестору в раздельности что-то новое…».
Он очень хотел отвечать этим качествам, но быть строгим к футболистом, да и к себе, ему не удавалось, несмотря на все действия. Тренерская должность такая, что иногда просто необходимо где-то прикрикнуть на футболиста, наказать его. Но при кротком характере у него это не получалось. Он не спускался до резкости, будучи игроком, не в состоянии был заделаться топорным, ну хотя бы жестким, став тренером. И, конечно, появившаяся под воздействием не сформировавшейся домашней жизни бессилие вместе с неотъемлемой ему открытостью, незащищенностью по-прежнему нет-нет да и подавала о себе ведать. И ею тоже пользовались враги. К тому же вторым тренером Шестернев пригласил из армейской школы Владимира Четверикова, хорошего специалиста, но в великом футболе неизвестного, не употреблявшего престижем у армейских зубров. В этих критериях, видя, что с имеющимся контингентом игроков, оглушенных духовной гнильцой, серьезных задач не разрешить, Шестернев стал уделять больше внимания работе на будущность, пригласил тренером дубля Сергея Ольшанского, под руководством которого перерожденный запас ЦСКА с задворков турнирной таблицы сиганул сразу на второе место. Но все было безуспешно.
Отразилось и то, что команду ЦСКА Альберт Шестернев возглавил лишь спустя десять лет после заканчивания игровой продвижении по службе, С тех пор переменилось происхождение футболистов, многие из новой плеяды вообще не видели сияния его игры, да и в глазах прочих его авторитет несколько потерял свой блеск от времени.
Отставка с должности старшего тренера ЦСКА стала для большего футболиста еще одним тяжким житейским ударом. Он совершенно пал духом, и если бы не поддержка супруги, друзей, вряд ли сумел бы вернуться к работе в футболе. Еще два года он председательствовал футбольную школу ЦСКА, потом трудил в клубе ветеранов «Наша родина».

Три раза капитан
Ни один человек не запомнит, когда и при какой-никаких жизненных обстоятельствах Альберт Шестернев стал капитаном ЦСКА и сборной. Это было так естественно, что никому и в голову не доводило задаваться таким вопросом или спорить его преимущество ходить капитанскую повязку. В силу специфики армейского клуба капитанов в ЦСКА не избирали, а ставили. Но никто из былых партнеров Шестернева по клубу и сборной не может припомнить, как это случилось с ним.
Такое впечатление, что он им был всегда. В силу своей скромности, немногословности он никогда не орал, «не толкал», как высказываются футболисты, партнерам, был быстрее не командиром, а добросердечным советником на поле. Ни разу его не видели в игре нервированным.
– Спартаковец Игорь Нетто, например, брюзжал на игроков, постоянно нечто бормотал в игре, водил, но порой и нервировал своих партнеров, – рассказывал партнер Шестернева по ЦСКА Марьян Плахетко. – Алик никогда не ругался, вообще не увеличивал голоса. Его бомба нам была редкой, но всегда отчетливой, вовремя и по занятию. Бывало, не идет игра с первых минут, в обороне непонятно какая болтанка, всю команду трясет. И тут Шестернев тихо, но агрессивно цыкнет одному – иному заступнику: «А, нука, возьми своего тучнее!». И все быстро доводит в норму.
В отчете о ноябрьском 1970 года матче СССР – Югославия заслуженный тренер СССР Виктор Маслов заметил: «Был момент, когда капитану команды Шестерневу пришлось напомнить Истомину, что сделать»…
Сам Шестернев так откомментировал тот эпизод: «Опечатка Истомина заключала в том, что он слишком прямолинейно постигнул поручение плотно держать Джаича. И когда югославский форвард сдвигался в центр, Истомин вытекал за ним, зона на фланге оголялась, и туда вторгались другие югославские футболисты. Я вынужден был заявить Истомину, чтобы он оставался в своей зоне, а Джаича в центре станут брать другие инвесторы». После этого югославская звездочка потеряла свой блеск.
Наши команды – сборная и ЦСКА – играли в то время практически против всех звезд мирового футбола. Приключалось, партнеры Шестернева перед матчем боялись лучших форвардов соперника. Он это виднел и унимал напарника: «Играйся с ним тучнее, на перехватах, не давай заполучить мяч, а если они начнут стрелять мячом тебе за спину, ему на вывод, не беспокойся, я это беру на себя». И брал.
Заступник в игре как бы вторичен, ведь инициатива в тактических ходах, в единоборствах обычно измерит от нападающей стороны. Шестернев же со своей позиции либеро нередко ожидал формирование событий, не только сноровисто просчитывал ходы соперников, но порой даже стимулировал их на доходные ему усилия, которые тут же в корне и прекращал.
– Таких центральных защитников в нашем футболе больше не было, – вспоминал Юрий Истомин. – Мяч в штрафной его словно сам искал. А подстраховка? Я даже на мячи, мне за спину парящие, вообще внимание не стал направлять. Не осматривался даже – знал, что Алик, с его мастерством читать игру, уже вслед за тем, где кто-то мячом этим полагать найти форварда. В раздевалке перед игрой он мне моргал: «Ну что, побьемся, небольшой?»– «Покажем им, огромный!»
Вправду, играя вместе с Шестерневым, защитники в сборной заблуждались гораздо реже, чем в своем клубе, поскольку ощущали себя рядом с этим великаном как бы под его охраной, заступничеством легко, вольно, непринужденно. Он брал не одним словом, а занятием, свым образцом. «Он никогда не подведет, сможет проработать в игре за двоих, – откликался о Шестерневе его партнер по сборной торпедовец Валентин Иванов. Но сказать острое словечко, даже зыкнуть – не в его нраве. Все это сменял игрокам собственный пример капитана сборной. Рядом с ним постыдно нехорошо резать».
Шестернев был первостатейным заступником, возвышенным капитаном команды, но сказать, что он постоянно присутствовал на вершине своей формы, играл на все сто % точно, конечно, было бы маленьким, но все-таки преувеличением. Единожды, даже выгаданный нашей сборной матч у австрийцев – 4:3, Андрей Старостин прокомментировал важной тирадой: «Мыслю, что Яшин, Шестернев, Воронин, Сабо не стали бы почтительно касаться к нашему воззрению, если бы мы их поприветствовали с блестящей игрой в этом матче». Правда, восхитительно в игре Шестернев выглядел не всегда, но ниже уровня классного мастера не опускался ни в какое время!
– Он был и образцом джентльменства, – говорит Владимир Федотов. – Его человечая чистота, огромность не дозволяли ему спускаться до грубости и на поле. Как капитан команды он иной раз совал в конфронтацию с арбитрами, но делал это настолько образованно, мотивированно, что ни у одного судьи не выясняло к нему претензий по доли этики. А партнеров своих в этих ситуациях всегда удерживал. Если же кто-то отваживался кричать на собственного, тут он становился острым: «Прервать, я произнес!». И инцидент оказывался исчерпан. Его авторитет был непререкаем не только в глазах партнеров, но и тренеров. «На поле он становился первоначальным моим ассистентом, проводником игровой идеи, – вспоминает Валентин Николаев. – И при решении всех заостренных вопросов я обязательно с ним рекомендовался». В ЦСКА, да и в сборной нередко был тренерский комитет с привлечением водящих игроков. Шестернев всегда был одним из его основных работающих лиц.

А как смотрелся он сам к собственному парному капитанству? «Оно не то, чтобы трудно, отвечал он на этот вопрос, ответственнее. Более сил даешь игре. Иной раз даже дивишься, с какого места они хватаются. Капитан должен играть всегда честно, всегда хорошо. Если надобно, быть за двоих на поле. Словом, повязка обязует».
Разлучаться с футболом Альберт Шестернев в звании еще и капитана Русской Войсках, то есть капитаном в кубе.
«Шестернев снаружи играл просто, – давал оценку своего преемника в качестве капитана сборной Игорь Нетто, – но но зато твердо, солидно, прел везде: и зоны на подступах к штрафной перекрывал, товарищей по обороне подстраховывал, и контратаки создавал. И вот еще царапина: Алик – человек красивый, добросердечный, сама скромность, своим джентльменством он нравил, возбуждал уважение не только зрителей, арбитров, но и партнеров, и соперников. Включая и тех, кто был не из числа джентльменов».