Фуюй
Иной известный боец той эпохи Цзуньинь, угождал выстрелом из лука в глаз конкуренту более чем со ста шагов. Стали заниматься в Шаолине и особыми разделами «внутреннего искусства» (нэйгун), предназначенными для управления ци и успокоения сознания в прибавлении к ушу. Эти методы в стенках монастыря никогда не были как независимый раздел, но постепенно вышли из недр буддийской медитации. Летописи рассказывают, что именно Бай Юйфэн завязал употреблять буддийские методы психотренинга в тренировках ушу. Так создавалась верная шаолиньская школа.
С приходом в Китай в XIII веке монголов Шаолиньский монастырь был разрушен, сгорели многие строительства, количество монахов свалилось с полутора тысяч до сотни с небольшим. Представлялось, начинается долгой упадок некогда замечательно боевой обители. Но в этот момент во главе Шаолиньсы становится настоятель Фуюй, появившийся одной из самых замечательных персон в судьбе не только монастыря, но и вообще китайского буддизма.
Уже в 10 лет юноша из провинции Шаньси, имя которого была Чшан, обнаруживал примечательные таланты, вызывая изумление находящийся вокруг, например, он мог заучивать большие слова, лишь раз посмотрев на них. Это было тем удивительнее, что многие древние конфуцианские и буддийские каноны представляют собой сложноватые (нраво)учительные и доктринальные трактаты с развилистой текстурой, и на их зазубривание у многих последователей ретировались многие месяцы, а то и годы заботливой работы. Но юноша не только заучивал их, но мог еще общедоступно и точно пояснить их тайный резон! Находящийся вокруг уважительно наименовали его «разумным чадом» (шэньэрцзы). С такими познаниями юноше метили образную подъяческую карьеру, но нежданно для всех он решает уйти от решетка, принимает монашеское имя Фучой и несколько лет обучится у известных буддийских наставников. Но не только «Путь Будды» занимал его, помимо этого он с юношества учился ушу у кочевых усэнов и, благодаря своим необычайным возможностям, завладел несколькими ансамблями, которые по традиции касаться к Шаолиньскому монастырю.
Известность о Фуюе – ценителе буддийских канонов, мудреце и носителе секретов Познания – достигла высочайшего двора. Фуюя определяют высочайшим указом настоятелем Шаолиньсы. Первым делом новый настоятель берет разбежавшихся монахов и вновь отстраивает спаленные постройки. Фуюй впрыскивает постоянные настоятельские буддийские проповеди, на которые стали намереваться не только послушники Шаолиня, но доводили монахи из располагающихся рядом монастырей слушать разумное словечко изумительного наставника. Монастырь и его окрестности вновь стали подсказывать лаврский поселок. В 1312 году Фуюй был назначен высочайшим советчиком по делам просвещения и культуры, а затем – губернатором княжества Цзин. Настолько заслуженного настоятеля Шаолиньский монастырь еще не знал. Монастырь развивался такими темпами, что уже не мог уместить всех хотящих. Поэтому по решению Фуйя были образованы оригинальные «отделения» Шаолиньсы в Хэлине, Чанъани, Яньму, Тайюани и Лояне. Из суньшаньского Шаолиньсы тама ездили наставники с проповедями, в том числе и инструкторы ушу.
Художество «Шаолиньского кулака» распространялось вместе с ростом монастырей. Фуюй прославился как один из крупнейших реформаторов шаолиньского стиля. Его первейшей задачей стала приспособление стиля для всех годов и категорий монахов, пребывавших в монастыре, среди которых были и бездонные старцы, и еще почти детки. До этого времени сложность Шаолиньцюань была такая, что им могли заниматься лишь физически концентрированные люди, а «внутреннее искусство» было так сложным, что требовало не одного 10-ка лет тренировок. И тогда Фуюй, призвав на помощь лучших наставников монастыря, создает два новых комплекса, позже переросших в новые стили.
Первый ходил название жуаньцюань («Кулак мягкости»), второй – чаншоуцюань («Кулак долгого срока жизни»). Пара стиля были созданы на основе традиционного шаолиньского стиля хунцюань («Красный кулак») и шаолиньского Тайцзицюань («Кулак Великого предела»). Об этих стилях следует рассказать особенно. Долгое время именно они сочиняли костяк тренировок монахов, причем хунцюань в основном обхватывал боевые методы ушу, а шаолиньский тайцзицюань делал основной упор на регулирование сознания и ненормального здоровья монахов. До сих пор тренировки по стилю шаолиньцюань начинаются с занятий хунцюань, что разъясняется изумительной продуманностью и поэтапностью шаолиньской тренировки, ведущей занимающегося от простейших умений манёвров и ударов к сложной энергетической работе и регулировке сознания. Целиком стиль хунцюань поделен на два подстиля – «Небольшой алый кулак» и «Огромный красный ростовщик», а конечный, в свою очередь, – на четыре комплекса, каждый из которых представляет собой новый шаг в освоении стиля. Именно в комплексе «Малый красный кулак» были собраны 18 микроканонических форм Шаолиня – «18 рук архатов», хотя, в значительно модернизированном виде, и они стали во времена Фуюя называться «18 исходных форм».
Небольшой комплекс сравнительно прост и базируется на ударах ладонями, а также «пронзающих» ударах в пах и гортань. Если небольшой комплекс в равной степени соединял в себе кроткие и твердые движения, то «Большой красный кулак» делал основной упор на подборе жесткого стиля, причем данная твердость («буйность») вырастает от комплекса к ансамблю. Он включал в себя многочисленные скачки, подсечки, быстрые конфигурации уровня атаки, развороты, заломы, удары в болевые точки. При всем этом заключительные таолу «Наибольшего алого кулака» были столь трудны, что далеко не каждый монах мог их акклиматизировать. Таким образом, хунцюань был фундаментом основ во времена Фуюя.
Другой комплекс – шаолиньский тайцзицюань – представляет собой истинную загадку для историков ушу. С какого места мог в монастыре показаться этот стиль в то время как его создание относят лишь к XVII веку? По одной из версий, создание шаолиньского тайцзицюаня сваливается все тому же Фуюю, который ввел его в обязательную практику монахов для достижения у них чистоты сознания и приобретения ими «истинности в думах». Сложный комплекс был невелик – всего 16 движений. Но среди них мы пересечем шесть базовых форм, или приемов, которые затем вошли в знаменитый стиль тайцзицюань, сформировавшийся в селе Чэньцзячоу.
Как мне видится, такое совпадение объясняется тем, что ряд канонических приемов ушу был столь результативен, что перенимался многими мастерами, а сами стили, куда заходили эти приемы, могли не иметь ничто всеобщего между собой. Шаолиньс-кий: тайцзицюань проделывался монахами в виде мягкой очередности движений, хотя, в отличие от современного тайцзицюань, все они носили боевой характер. Именно Фуюй одним из первых стал сочетать в боевой практике стремительные боевые приемы и мягкие движения для регулирования дыхания и очистки сознания. Для «Кулака долгого срока жизни», сделанного на складе хунцюань и шаолиньского тайцзицюань, Фуюй предложил четыре базовых принципа. Первый сообщал: «В хорошем качестве главного условия употребляю свое вниманье, а силу – в качестве добавочного». Это значило отказ от использования топорной жесткой силы, которую можно было встретить в хунцюань, где каждый удар наносился с наибольшим усилием. Именно рассудок, его духовное усилие должны провоцировать импульс внутреннего усилия – цзин, дозволяющего отрешиться от использования обыкновенного мускульного действия. И при всем этом, будучи реалистом, Фуюй не советовал вообще отклонять физическую мощь, как это стало сталкиваться позже.
Настоятель Шаолиня опознался на обыкновенных монахов, устремляясь использовать для нужд кулачного искусства их завещанный опыт и умение в наибольшей степени концентрироваться. Принцип Фуюя был прост и результативен: надо использовать физическую силу лишь на три в-десятых, а на семь в-десятых использовать силу стеничного импульса, как бы преднамеренно «переживая» удар, нанося его внутри собственного сознания. Поэтому, не утрачивая своей кожа да кости, стиль стал использовать мягкие и плавные уходы и ряд основ из внутренних медитативных практик монахов.
Второй принцип Фуюя: «Для начала исполняй прием неспешно, затем быстро, сначала бессильно, затем интенсивно». Оба комплекса – «Кулак мягкости» и «Кулак долгого срока жизни» были построены в виде полного цикла тренировки. Для начала тело разминали тихими, мягкими движениями, исполняемыми абсолютно бессильно. Потом исполнение приемов убыстряться, делаться более усиленным, вместе с стеничным импульсом приступала применяться и физиологическая сила.
Третий принцип Фуюя требовал предпочтительного использования несложных передвижений и работы руками, что в общем-то защищало тенденцию развития шаолиньцюань, командированную на несложные, откровенные движения и отказ от внешных и непродуктивных приемов. Вместе с этим непритязательность построения ансамблей дозволяла овладеть ими как стареющим монахам, так и тем, кто с трудом запоминал последовательность движений.
Последний, 4-ый, принцип требовал многосторонней тренировки тела. Снова и вновь шаолиньские патриархи повторяли постулат о согласье духовного и физического развития – «тела и сердца». Поэтому Фуюй стал направлять пристальное внимание на пребывание в тренировке монахов специальных добавочных методик, нарекаемых «гун», с одной стороны, командированных на особую тренировку различных долей тела (улучшение пальцев, локтей, коленей, постановку «пробивающего потрясения»), а с другой стороны, развивающих ненормальные силы человека. Мастерская и одновременно чрезвычайно несложная мысль Фуюя – сочетать в одном ансамбле боевую тренировку и медитативно-духовную практику, тихие и скорые движения, работу сознания и физиологические усилия – быстро взялась и очутила разрешающее воздействие на все следующее развитие шаолиньцюань, а два комплекса – «Кулак мягкости» и «Кулак долголетия» – были наречены «глубочайшей боевой драгоценностью монастыря, которую невозможно переходить вне».
Реформы Фуюя в области обучения монахов отнюдь не довольствовались ансамблями и новоиспеченными методами тренировки. Была еще одна мысль, которая беспокоила осведомленного наставника. Она содержалась в том, что при жизни Фуюя монастырь быстро разрастался, а количество послушников добивало двух тысяч. Все они учились в той или иной мерке боевым искусствам, причем многие – не без тайной веры, что по выходе из монастыря, став шаолиньскими бойцами, они станут вселять еще огромное почтение и благоговейный дрожание мирянам.
Ряд монахов часто пожелал оставить обитель, что в чаньских обителях не запрещалось. Даже те, кто провел под руководством многоопытных шаолиньских наставников несколько лет, не могли полагаться на передачу истинной шаолиньской традиции боевых искусств. Целый курс требовал около 20 лет учебы, которое обычно затеиваться с детства. Фуюй, полагая, что слишком много монахов, ворачиваясь в «мир», рассказывают о себе как об верных «шаолиньских богатырях», не стыдясь приукрасить свои подвиги, скопил монахов высшего посвящения на комитет. Как победить эти преломления, как восстановить избранность шаолиньского усэна? И вот, после долгих дискуссий, было заметано завести особый экзамен. Наперекор большенству легендам, этим экзаменом стал отнюдь не зловещий уже одним своим названием «коридор погибели», якобы оборудованный в подземелье монастыря, с медно-бронзовыми бойцами-манекенами, но особый комплекс, представляющий собой квинтэссенцию шаолиньской техники. Этот комплекс, весьма большой и чрезвычайно сложноватый, был нужен для отработки поединка в самых различных критериях – начиная от тесного пространства типа монашеской кельи вплоть до приоткрытого поля.
Многие сложные части этого комплекса, а очень его боевая «расшифровка», обращались в тайне от новичков и от нездешных монахов. От покоев, где на высоком престоле сидел настоятель, до монастырских ворот было урегулированно 13 «застигнув» – особых препятствий, любая из которых охранялась многоопытными монахами-бойцами. Этот, кто желал покинуть монастырь, должен был помериться мощами со сторожами и дойти до основных ворот – Высоких ворот. Если ему не удавалось сделать это или же он приобретал серьезное повреждение (подобное приключалось часто), проверка кончалось, а монах оставался в монастыре, и к тому же он должен был понести возмездие в соответствии с буддистскими статутами.
Сложный комплекс, созданный наилучшими наставниками Шаолиня, поглотил в себя всю наиболее лучшею технику, в том числе такие секретные разделы как влияние на болевые точки, сложную систему залома суставов и избавления от захватов. Он получил название «Домашний шаолиньский кулак» (шаолинь каньцзяцюань) и состоял из 13-ти независимых отрезков – по числу застигнув, которые доводилось справляться монаху. В каждом подобном отрезке поделался упор на некоторую часть шаолиньской технической, например, на удары ладонями, подсечки, работу на земле, прыжки, удары ногами, заломы, броски.
Комплекс зиждился на бесчисленных подсечках, разворотах, скачках, причем иногда наносилось до четырех поочередных ударов ногами в прыжке. Все это дозволяло вести бой с несколькими соперниками одновременно. Все же атак ногами было значительно меньше, чем ударов руками и бросков, что отражало всеобщую текстуру шаолиньской техники того времени. Удары ногами наносились предпочтительно низко – в пах, в колено, в животик, так как мастерство охраны возросло до такого уровня, что угодить прекрасно тренированному монаху в голову ногой было маловероятно.
Любому приему в комплексе отвечал свой короткий речитатив, дозволявший принимать прием не только технически, но и ассоциативно, например, как образ животного или естественной стихии – урагана, дождика, снега, высокой лавины. Столь не легковесный, но разумный экзамен постепенно поднял уровень шаолиньских воинов, действительно сделав шаолиньцюань элитарным манерой ушу. Именно с эпохи Фуюя становится ясно, что шаолиньцюань уже существует действительно как целая стилевая система. Впрочем он все время модифицируется, в него приходят новые сложные комплексы, он обогащается более бездонными принципами, но внутри шаолиньской школы начинает отслеживаться результативная передача ушу как маленького воплощения учения о единстве физического и духовного начал в человеке.
Неувязка монастырских испытаний всегда волновала шаолиньских наставников. Первым ввел экзамены для усэнов Фуюй в XIII веке. Чуток позже в монастыре появляется комплексный метод тренировки, перерванный на 36 шагов, называемый «36 улов». После любого такого шага воспитанник должен был отвечать экзамен. Отвечал каждый этап особый наставник ушу, который после курса обучения переходил монаха другому инструктору. В первых залах исследовались стойки и передвижения, во вторых – простенькие удары руками, в 3 – ногами, на более высоких шагах обучения монах улучшался в работе с различными видами оружия. Система экзаменов по типу «13 застигнув» Фуюя значительно усложнилась, а при настоятеле Чжишане (XVII век) был сотворен «коридор архатов». Он представлял собой несколько модернизированную систему Фуюя, которая заключалась в том, что в долгом коридоре на монаха поочередно атаковали несколько человек (как обычно 18, по числу архатов), причем каждый атаковавший имел свою задачку. Например, один чувствовал таланты ученика закрывать голову от потрясения, второй – ретироваться от удара мечом, 3-ий – защищаться от удара снизу и и т.д..
Каждый из экзаменаторов мог олицетворять некоторого архата, причем среди них был сам Бодхидхарма. Именно из этого тесты выросла сказка о «зале архатов» с бронзовыми воинами. Согласно этой легенде, изнемогающему экзамен конфронтировали статуи-манекены 18-ти архатов, удаленные из бревна, и свободно двигавшие любой конечностью при помощи сложной механики. В произносимых преданиях сообщится, что скульптуры были сделаны из бронзы.
Одна из хроник монастыря, относящаяся к заключительней четверти XIX века, отдает детальное описание функций каждого из таких воинов-архатов.
Буддистские архаты. (Со настенных росписей Шаолиньсы)
Первым на пути монаха был святой Мокэцзяэ, сидевший с спущенными очами в позе медитации. В тот момент, когда испытуемый наседал на дощечку пола перед архатом, Мокэцзяэ переносил удар стойким кулаком наотмашь на уровне животика. Сблокировать такой удар несложной подставкой предплечья было опасно, так как стойкий кулак без труда мог разломать руку. Был лишь один вид охраны: быстро броситься вперед, перескочить через сидячего архата и нанести ему удар ногой в спину.
Второй святой, Ананда, посижевал, молитвенно уложив руки перед грудью. Но лишь первоначальная фигура архата упадала на настил, он схватывал и наносил удар наверху ребром ладошки в голову. Отходить обратно было невозможно: Ананда тут же колотил бревенчатой ногой в сердце. И здесь был оптимальный вариант защиты: двумя руками сблокировать его говорящий удар и нанести сильный удар в живот манекена, завалив его обратно, либо нанести удар кулаком наотмашь в верхнюю часть манекена.
Третий архат, Муцзелянь, торчать, опершись одной ногой на спину возлежащего льва. Как только два первых архата обнаруживались поваленными, он наносил удар ногой с боку в ногу монаха. Адресуем внимание, что две предыдущих атаки наносились попеременно в верхнюю и посредственную секцию, а 3-я нападение шла на нижнем уровне, таким образом, монах испытывался на способность отстаивать всю поверхность тела. Если боец, уходя от атаки, подымал ногу, он тут же получал удар по другой. Оптимальный вариант – нанести удар в архата ногой в прыжке и подсечь или обманывать ему ту ногу, которой он наносит удар, и сбросить его тем самым на землю.
Четвертый архат, Шэлифо, придерживал в руке огромный чаньский посох, а его изнаночная ладонь находилась у груди. Шэлифо неспешно наносил удар посохом сбоку. Как только монах брал посох, архат тут же учил его к себя, одновременно толкая монаха в грудь изнаночной рукой и переворачивая его. Опытные монахи, завладев посох левой рукою, толкали его к изнаночному плечу архата, перекрывая тому место для атаки левой рукой, и одновременно наносили ему удар сбоку в левую ногу своей левой ногой.
Пятый архат, Аналюй, сначала наносил удар чашей для подаяний – патрой, которую держал в правой руке, а затем бил изнаночным кулаком и правой ногой одновременно. Монаху было необходимо вести контратаку ранее, ежели архат стукнет ногой или рукой.
6-ой архат, Бипути, пересекал монаха, стоя с четками в руке. Он делал небольшой шаг назад и наносил впрыскивающий удар ладонью в живот, а если боец отвращал атаку, он безотлагательно обращал четки ему на голову и давил.
7 архат, Фулона, держал в левой руке стойкую чашу, а его левая ладонь размещалась у груди. Сначала он наносил рубящий удар ладонью правой руки, а затем бил чашей сверху по голове. В-восьмой архат, Цзяданьянь, делал нижнюю кольцевую подсечку, опершись двумя руками о настил. Нужно было перепрыгнуть через его ногу и нанести удар в прыжке в спину манекена.
Девятый мних, Фулоли, стоял в «стойке-луке» (гунбу) – одна нога нагнута в колене, другая полностью распрямлена. Как только к нему близился испытуемый, он приступал наносить ровные удары двумя кулаками «как будто, идет град».
Десятый архат, Баолодо, сидел, держа в руке свиток с буддийской сутрой. Как только к нему приближался монах, он вскакивал и наносил удар в прыжке.
Одиннадцатым архатом был сам Бодхитдхарма, который по традиции сидел лицом к стене, положив руки на колени. Затем кукла организовывался и наносил последовательно во-семьнадцать ударов руками, ногами и коленями.
Двунадесятый архат, Цункэ, бил монаха тяжелым бревенчатым билом от лаврского медно-бронзового колокола.
Тринадцатый архат, Сэншань, держал в руке каменную подставку с возлежащими на ней свитками сутр и наносил удары кусочком кремня, чередуя с настегивающими ударами четками по лицу.
Четырнадцатый архат, Даоси, бил монаха тяжелым посохом.
Пятнадцатый архат, Таожэньнэн, стоял, опустив голову, олицетворяя полный спокойствие, но заслуживало монаху подойти к нему, как он неожиданно наносил удар перстами в глаза.
Шестнадцатый архат, Лолуншуй, держал в левой руке патру и запускал ею ясный кролик в глаза подопытному, одновременно нанося удар левым кулаком наотмашь в лицо.
У семнадцатого архата, Фуху, в руках был большой кувшин. Скорым ходом он натягивал кувшин на голову монаха и наносил три сильных удара по ногам.
Последний, восемнадцатый архат, Наганьлюй, держал алебарду полулунной формы (юэячань) – классическое оружие чаньских монахов. Сначала он наносил удар рукой, а когда монах отклонялся от атаки, манекен перемещался вперед, нанося удары навершием алебарды в фигуре полумесяца в шею.
Веками накладывался арсенал шаолиньских стилей. Он был столь же разнороден, сколь и непостоянен в различные эпохи и у различных наставников. Некоторые методики мастера передавали либо лишь одному-двум воспитанникам, либо вообще утаскивали с собой, не отыскав достойного приемника. Базу технологического запаса Шаолиня, помимо нескольких сот комплексов и стратегии ведения боев, составляли многочисленные базисные и предварительные упражнения. Эти упражнения использовались как для разминки, так и в качестве способов формации тела, усиления удара. Они разделялись на огромные группы.
Первоначальную группу составляли «кроткие» уроки, содействующие проработке основных компаний мускул и связок, растяжке, успокоению сознания, овладению способами верного дыхания. Другая группа – «твердые» упражнения – усиливали тело, производили прочность мускул, или, как сообщали сами усэны, «упражняли наружное завязало». Считалось, что «мягкие» и внутренние методы – более сложноватые, чем внешние и «жесткие». Например, искусством разбивания жестких предметов – камешков, черепицы, праха животных – монах мог овладеть за два-три года, а вот на ряд разделов внутреннего искусства отводилось до десяти лет.
Начинающих довольно частенько сбивало то, что чисто казенно, снаружи, «врождённый» удар наносится также как и любой мощный удар кулаком. В данном случае вся истинная работа тайна от глаз, и сила удара молит в основном от психического настроения и пребывания волевого импульса в самый-самом акте удара. Тут уже приступался психический аспект тренировки, которому и уделялось максимальное количество времени. Твердые методы были сравнительно элементарны и в изъяснении, и в применении, хотя и требовали немало времени для отработки. Например, для такого удивительного приема шаолиньской школы, как мощный толчок задом, необходимо было в течение двух лет каждый день наносить особым образом удары в каменную стену. Для мощного удара ребром ладони, который дозволял усэнам разделять даже камешки, применялась способ «Ладонь богини Гуанъинь» – неоднократные удары в брусочек ясеня, а затем и в камень по полтора-два часа в день в течение года. Для укрепления предплечий, которыми устанавливались не только блоки, но и наносились удары, использовалась весьма изнурительная, но лучшая методика «Спаренный замок»: боец бил предплечьями друг о друга до появления легковесной боли каждый день в течение трех лет, синхронно втирая в руки усиливающие бальзамы, состав которых придерживался в секрете. Много интереса уделялось и физической подготовке, для чего использовались классические странные гантели, нарекаемые «неподвижные замки» (шисо), так как по форме они подсказывали древние красновато-желтые замки на воротах. Их исходный вес был около десяти кг, постепенно он повышался до 35-40 кг на одну руку.
Постепенно все эти методики были сведены в единую систему, популярную под названием «72 искусства Шаолиня», то есть 72 классических учебных упражнения, создание которых приписывается Цзюэюаню, хотя практически они сформировались лишь в XVIII веке. 26 из них относились к кроткому разделу и содействовали «душевному укреплению», остальные были объединены в твердый раздел и совершенствовали наружний, насильственный аспект. Кроткие упражнения способствовали развитию зрения и тонкости слушка («Уроки архатов»), развивали способность взлезать по абсолютно приглаженной стене («Тигр, странствующий по стене»), обучали перемещаться по мудреной линии движения по вколоченным в землю столбикам без утраты баланса («Столбики сливового цветка»).
Другие упражнения для «размягчения праха» в короткий срок развивали блещущую гибкость и растяжку. Упражнение «Мощь видючих когтей» производило изумительную цепкость присвоения перстами, нужную в шаолиньском искусстве заломов и болевых захватов (циньна): бойцы носили на тянущийся руках кувшины, заполненные водичкой, захватив их пальцами за горло, причем вес кувшина губил до двадцатый кг. Еще одно упражнение – «Ладонь блеска» – способствовало выработке острого выброса внутреннего усилия на расстояние: боец ставил перед собой разбуженную рассвечу и с дистанции 1-1,5 м обучался тушить ее потоком ветра от удара.
Некоторые мастера мочь гасить ее на расстоянии восьми шагов. В кроткий раздел тренировки также входили ряд милосердных и респирационных упражнений, методики массажа, составления и использования бальзамов из многочисленных компонентов – мяты, эвкалипта, гвоздики, березовой и сосновой кожуры, сосновых иголок, вытяжки из лепестков пионов и роз, свинячий крови и значительного иного. Отрабатывая упражнения из жесткого раздела «72-х искусств», шаолиньские бойцы практиковались на мешках с песком и галькой, развешивая их в самом мудреном распорядке, причем удары наносились не только руками и ногами, но и башкой, пальцами, плечами и даже ягодицами. Усиливая свое тело и делая его хладнокровным к ударам, монахи, заранее втерши в корпус особые бальзамы, наносили сами себе удары тяжелыми палками или неподвижными молоточками.
Наставники обучали, что сердце обязано быть незапятнанным, взор четким, руки скорыми, центр масс опущен книзу, стойки устойчивы. Считается, что если сердце не исключительно, то дух приходит в беспорядок; если взгляд не ясен, то стеничной импульс рассеивается; когда удары руками не стремительны, то очень быстро падает результативность защиты. Если центр тяжести не опущен, то перемещения очутятся дальными от достоинства; если стойки не устойчивы, то другое передвижение будет приводить к утрате верной позиции. Все эти несовершенства в шаолиньской традиции назывались «пять хворями» (убин), и их следовало преодолевать на самом ранешном шаге подготовки. Особое внимание уделялось стойкам, причем этот вид тренировки учил основное пространство в течение первых пяти лет подготовки усэнов. Перемещения должны быть не только абсолютно крепкими, но и очень легковесными, сходственно подбирающейся кошке.
В Шаолиньском монастыре существовал особый тест для монахов: на полу размещалась полоска тонкой рисовой бумажки, и боец должен был осуществить на ней комплекс, не порвав бумагу. Другой тест требовал переселиться через речку по плавучим бревнам таким образом, чтобы ни капли вода не попало на ноги. Это умение достигалось поистине удивительной способом, командированной на достижение особой эластичности тела – цзиньгун («легковесное художество»), когда боец по своему хотению мог обменивать вес тела. В монастыре «легковесное искусство» приступало преподаваться с первых месяцов уроков, но первых преуспевания в нем можно было достичь лишь через шесть-семь лет. К XVII-XVIII векам складывается сравнительно прочный процесс учебы: первоначально все монахи тренировались разом, затем наиболее доблестных передавали наилучшим инструкторам в отдельное обучение.